Хатынь: свидетели и палачи

Вторник, 13.03.2018 16:16 | Рубрика: Общество
0902

Деревню Хатынь сегодня не найдешь ни на одной географической карте. 22 марта 1943 года каратели стерли ее с лица земли вместе со стариками, женщинами, детьми. Нелюди оборвали в один день жизни 149 человек, в том числе 75 детей...

В 1943 году на месте захоронения хатынцев жители окрестных деревень поставили три деревянных креста, затем воздвигли небольшой бетонный обелиск с красной звездой, чуть позже здесь появилась скульптура «Скорбящая мать». С момента открытия в 1969 году мемориального комплекса «Хатынь» эта белорусская деревня стала символом человеческой скорби и жутким примером того, что же такое фашизм на самом деле.

Хатынь получила вторую жизнь, посмертную. Восстала из пепла непокоренной, несломленной. Почти пятьдесят лет мемориал хранит память обо всех сожженных населенных пунктах Беларуси. На единственном в мире «Кладбище деревень» — 185 могил с урнами с землей исчезнувших деревень. Их имена можно встретить только здесь, в Хатыни, ставшей 186-й в этом страшном списке.

Спокойно читать рассекреченные КГБ документы об уничтожении деревни, хранящиеся в Национальном архиве, невозможно. Дневниковые записи партизан, списки раненых и погибших во время боя, акт о сожжении Хатыни, выдержки из отчетов вышестоящему руководству самих карателей, воспоминания и признания жандармов, обвиняемых, пострадавших и свидетелей. Вчитываюсь и с ужасом осознаю, какое полчище отморозков-уголовников направила адская машина нацизма против мирных жителей моей родной Беларуси...

Банда уголовников с педофилом во главе

Зондербатальон как одно из самых жестоких соединений СС зародился в июле 1940 года из числа осужденных браконьеров. Спецподразделение изначально называлось «Браконьерская команда «Ораниенбург» — по названию города в 30 километрах от Берлина. Возглавил ее Оскар Пауль Дирлевангер, доктор экономических наук, участник Первой мировой и гражданской войны в Испании, воевавший на стороне франкистов. За плечами у него на тот момент были не только награды типа Железных крестов I и II степеней, но и уголовная статья за насильственные сексуальные связи с 13-летней девочкой. И в будущем Дирлевангера не единожды замечали в чрезмерном употреблении алкоголя и педофилии. Своих малолетних жертв после издевательств он травил стрихнином, наблюдая со стороны за их мучениями. В общей сложности на этого патологического типа хотели возбуждать не менее 10 уголовных дел за «осквернение расы офицером СС».

Так вот этот недочеловек (унтерменш, если по нацистской квалификации) в звании оберштурмфюрера сначала собрал отряд примерно из 55 осужденных браконьеров, стоявших на учете в концлагере Заксенхаузен. Их обучали унтер-офицеры 5-го полка СС «Мертвая голова». Знак отличия – петлицы с перекрещенными костями. Жесткая дисциплина, за малейшее нарушение ждала страшная кара. В итоге Гиммлер оценил банду «костлявых» по шкале качества «от хорошо до очень хорошо».

В сентябре 1940 года штрафную часть переименовали в особый батальон СС «Дирлевангер», они служили в Люблине, позже — в еврейском принудительном лагере ближе к советской границе. С 29 января 1942 года команду Дирлевангера стали рассматривать как добровольческий батальон. Служить у насильника-педофила было престижно для заключенных концлагерей, они сами подавали прошения. В итоге сюда прибыли уголовники с несколькими судимостями — убийцы, сутенеры, разбойники, насильники… За эти качества банду позже именовали «Специальная группа «Доктор Дирлевангер».

В феврале 1942 года Дирлевангера с батальоном перебросили в Могилев. Личный состав изначально использовался в антипартизанских операциях. Позже стали проводить так называемые зачистки сел. Уже в мае в Кличевском районе каратели стерли с лица земли деревни Ольховка, Суша, Вязень и Селец. Боевую деятельность спецкоманды руководство СС оценило весьма положительно, а самого Дирлевангера представило к награде. 15 июня 1942-го была дотла сожжена деревня Борки Кировского района, погибли 1800 человек – жителей самих Борок и входящих в них поселков.

Сохранилось донесение Дирлевангера об акции в Борках от 16 июня 1942 года: «Вчерашняя операция против Борок проходила без соприкосновения с противником. Населенный пункт был сразу же окружен и захвачен. Местные жители, которые пытались бежать, были расстреляны, причем трое из них носили оружие. В результате обыска установлено, что деревня партизанская. Мужчин почти не было, мало лошадей, повозок. […] Жители расстреляны, населенный пункт сожжен. […] Расстреляно жителей — 1112, плюс ликвидировано СД — 633. Всего: 1745. Расстрелянные при попытке к бегству — 282. Общее количество: 2027».

Зондеркоманда Дирлевангера активно действовала в Кличевском, Кировском и Быховском районах. В период с 11 по 20 июля 1942 года сожгла деревни Ветренка, Добужа, Трилесино, Красница и Смолица. Дирлевангер не принимал участия в этих акциях, лечился в Германии. В течение всего года в зондеркоманду СС несколько раз привозили людей с условно-досрочным освобождением. В основном это были проштрафившиеся ветераны немецкой нацистской партии, отправленные к Дирлевангеру для «исправления».

Зондеркоманду натаскивали на кровь

В начале ноября 1942 года пришел приказ: личный состав зондеркоманды будет принимать участие в операции «Фрида» — локальной акции по ликвидации партизанских бригад Минской зоны. Словом, пока батальон Дирлевангера добрался до Хатыни, за собой оставил выжженные села и тысячи загубленных жизней. Не меньшие зверства они совершали и после. Список жертв огромный.

Что касается 118-го шуцманшафт-батальона, то его начали формировать в начале 1942 года в Польше, продолжили в Черновцах Западной Украины преимущественно из украинских националистов. В Киеве он пополнился участниками массовых убийств в Бабьем Яру. Общая численность жандармской группировки достигла 500 человек. Изначально обмундирование поступало из Прибалтики с захваченных складов бывшей литовской армии. Поэтому украинцы и выглядели, как литовцы. Настоящую германскую форму им выдали гораздо позже. Немцы входили в батальон только как командиры, хотя существовало двойное управление. С немецкой стороны — Эрих Кернер, с украинской — Константин Смовский. Начальниками штаба были Эмиль Засс и Григорий Васюра. У Ганса Вельке заместителем служил националист Иосиф Винницкий.

И всё живое начало плакать

Бойцов 118-го батальона из Украины в Беларусь перебросили в конце 1942 года. Сначала в Минск, затем в Плещеницы. За их счет происходило и пополнение батальона СС «Дирлевангер». Полицаев отбирали и переводили без их согласия. В принципе, из одной банды в другую. Какая разница, где убивать? Так под началом Дирлевангера оказались не только зеки-уголовники, но и разношерстные предатели из числа бывших военнопленных. В итоге к концу августа 1942 года в особой части СС сформировали 3 подразделения: немецкую роту под командованием обершарфюрера Гейнца Файертага, украинский взвод, которым руководил бывший лейтенант Красной Армии Иван Мельниченко, и русско-белорусскую роту службы порядка, возглавляемую фольксдойче Августом Барчке. Позже к ним присоединилась даже группа немецких цыган. От личного состава банды они отличались тем, что у них были гладко выбритые головы. Но и они носили эсэсовскую униформу без знаков различия.

Описывать каждого головореза не стоит. Их много, один другого «краше». В ноябре-декабре 1986 года в Минске судили одного из главных палачей — Григория Васюру. Председательствовал на суде подполковник юстиции, военный судья трибунала БВО Виктор Глазков. К сожалению, по состоянию здоровья он не смог со мной лично встретиться, пообщались только по телефону: понятно, пожилому человеку вспоминать такое тяжело.

Возмездие настигнет всех

На процессе все обвинения пали на Васюру. Его назвали человеком, руководившим всей карательной операцией. Но так ли это?

Директор Национального архива Республики Беларусь Вячеслав Селеменев поясняет:

— Васюра никогда не был главной фигурой в уничтожении Хатыни. Он всего лишь один из исполнителей, как и Владимир Катрюк. Команду отдавали бывший полковник УНР Константин Смовский, немец Эрих Кернер и командир украинского взвода батальона Дирлевангера Иван Мельниченко. В 2000-е годы рассекречен ряд документов КГБ, которые и позволяют сделать соответствующие выводы. Дело в том, что ни Смовского, ни Кернера никто никогда не искал. Доподлинно неизвестно, что с ними стало после войны. Если не ошибаюсь, Смовский оказался в Америке. Васюра спокойно жил в Украине под своей фамилией, поэтому ему легче всего было попасть в руки правосудия. До самого последнего момента он отрицал свою причастность к карательной операции. Все обвинения строились на показаниях свидетелей, его сослуживцев по батальону. Каких-то официальных документов, подтверждающих его причастность, не установлено. Но донесения обезличивались, сложно было что-то доказать. В 1974 году судили Василия Мелешко и целую группу из 118-го батальона.

Из материалов КГБ, которые мне удалось просмотреть, известно, что Хатынь сжигали и чистокровные немцы. Кроме этого, там был и украинский взвод. Завязка-то началась именно со 118-го охранного полицейского батальона, а 1-я немецкая рота и украинский взвод отряда СС «Дирлевангер» приехали на помощь. Но однозначно руководил операцией Кернер.

Братская могила в Хатыни с тремя крестами, 1943 год.

Огненная Губа

Нельзя утверждать, что немцы в 1942 году смело ездили по лесам, партизаны давно стали для них угрозой. Но в тот день колонна, из одной легковой и двух грузовых машин, спокойно ехала на устранение порыва линии связи. Людей хватало, все были вооружены до зубов. А тут партизаны… Небольшая перестрелка, даже не бой, в результате которой погибли пара немцев и пара полицаев. Можно и нужно было бы добить остальных, но партизаны решили отступать к Хатыни.

В протоколе допроса от 31 января 1961 года свидетеля Иосифа Каминского, 1887 года рождения, уроженца деревни Гани Логойского района, проживающего в деревне Козыри, сказано: «21 марта, в воскресенье, в деревню Хатынь приехало много партизан. Переночевав, утром, еще было темно, большая часть их выехала из нашей деревни. В середине дня в понедельник, 22 марта 1943 года, я, находясь дома в деревне Хатынь, услышал стрельбу около деревни Козыри, расположенной в 4—5 километрах. Причем стрельба сначала была большая. Потом она прекратилась и вскоре снова на некоторое время возобновилась. Не помню точно, кажется, в 15 часов дня партизаны возвратились в деревню Хатынь и расположились обедать. Спустя час-полтора нашу деревню стали окружать немцы. После чего между ними и партизанами завязался бой. […] Партизаны примерно после часового боя отступили…»

«[…] Примерно в середине дня, находясь вместе с отцом в сарае своего дома, я услышал оружейную стрельбу, которая раздавалась с противоположной стороны деревни. Когда мы с отцом выбежали из сарая, я увидел, как один из находившихся в нашем доме партизан забрался на стожок сена и с высоты его крикнул: «Немцы!», после чего выстрелил из винтовки вверх, как бы подавая сигнал своим товарищам. После того как партизаны покинули наше подворье, вся наша семья спряталась в погребе. Через непродолжительное время дверь погреба открылась, и один из карателей жестом приказал нам выйти из подвала наверх…» (Выдержка из протокола допроса от 4 июня 1986 года свидетеля Виктора Желобковича, 1934 года рождения.)

Первыми жертвами карателей стали 26 мирных жителей деревни Козыри, расположенной примерно в километре от трассы Логойск—Плещеницы, недалеко от поворота на Хатынь. Чуть дальше по правой стороне находились деревня Губа и хутор Избище, которых уже нет давно. По словам местных старожилов, деревня была тоже сожжена, ее мало кто помнит.

Первые жертвы — лесорубы

В первой половине дня 22 марта 1943 года сельчане, а среди них были мужчины, женщины и подростки, отправились валить лес. На работу вышла и Ядвига Шалупина (в девичестве Лис). Как свидетель она давала показания 31 января 1961 года:

«В период Отечественной войны я проживала на временно оккупированной немцами территории в деревне Козыри. […] Помню, в последних числах марта 1943 года, примерно в 10 часов утра, староста нашей деревни Лис Александр (убит в Логойске примерно в 1944 году) приказал жителям выйти на работу к шоссе Плещеницы—Логойск для очистки от кустарника и леса придорожной полосы. Мне тогда было лет 15, но я также пошла на шоссе на работу. Припоминаю, что у шоссе собралось тогда человек 40—50 односельчан. […] Когда мы поработали около часа, увидели, как по шоссе со стороны Плещениц в направлении Логойска проехало несколько машин (примерно 4) с людьми, обмундированными в немецкую военную форму зеленого цвета. Сколько их было, не знаю, как мне помнится, машины были полностью загружены этими карателями. Вскоре мы услышали со стороны Логойска, примерно в полукилометре от нас, беспорядочную стрельбу, а когда стрельба затихла, вскоре к нам подъехали эти же машины со стороны Логойска, и каратели начали сгонять всех в одно место на шоссе. Хорошо помню, что некоторые из карателей разговаривали на русском языке, обвиняя нас в том, что мы знали о нахождении впереди партизан, с которыми они имели перестрелку. Собрав всех на шоссе, каратели построили нас в колонну и погнали в направлении местечка Плещеницы. В деревне Губа каратели остановили и заставили всех, у кого были топоры и пилы, положить их на землю, после этого погнали дальше. Кто отставал или шел с краю колонны, того избивали прикладами. Конвоировало нас примерно 10—15 карателей, а остальные остались на месте нашего задержания. Когда мы подошли к опушке леса за деревней Губа, некоторые односельчане, в том числе и я, бросились в лес, пытаясь спастись бегством. По нам каратели открыли из винтовок беспорядочную стрельбу, в результате я была ранена в правую руку, спину, голову и левую ногу, но все же мне удалось убежать. Что происходило в дальнейшем на шоссе, я не видела. Изнемогая от боли, я еле-еле добралась до деревни, а затем меня отвезли в больницу Логойска, где я находилась на излечении примерно 3 месяца. […] Все односельчане, расстрелянные на шоссе, были захоронены родственниками на кладбище в деревне Корень».
Автор: Наталья ЧАСОВИТИНА, СБ. Беларусь Сегодня
Оставить комментарий
Текст сообщения*
Обновить Защита от автоматических сообщений