Почему алкоголизм родителей мешает их взрослым детям быть счастливыми

Когда в семье кто-то пьет, страдают все. Годы уходят на попытки удержать хаос под контролем, скрыть проблему от посторонних глаз и спасти того, кто не хочет спасаться. О том, почему помощь близких не работает, что происходит с детьми в таких семьях и как разорвать замкнутый круг, мы поговорили с Натальей Рымашевской, заведующим психологическим отделением стационара Витебского областного центра психиатрии и наркологии.

— Наталья Александровна, алкоголизм ведь принято считать проблемой того, кто пьет. Почему психологи говорят, что болеет вся семья?
— Представьте лодку, в которой один человек начал сверлить дно. Остальные, чтобы не утонуть, начинают грести быстрее, затыкать дыру руками, откачивать воду. Они уже не замечают, что перестали смотреть, куда плывут. Вся их энергия уходит на то, чтобы просто не пойти ко дну. Так и в семье алкоголика: близкие перестают жить своей жизнью и только латают дыры. Эта нездоровая система оказывается удивительно устойчивой. Она держится на страхе, стыде и вине. Близкие годами повторяют один и тот же сценарий, не замечая, что обслуживают чужую болезнь. Постепенно исчезают друзья, интересы, собственные планы. Вся энергия уходит на контроль и спасение алкоголика.

— То есть болезнь одного фактически управляет жизнью всей семьи?
— Живя с алкоголиком, семья адаптируется к хроническому стрессу, подстраивается под болезнь. Но держится эта конструкция чаще всего на одном человеке — на том, кто взял на себя роль спасателя. Психологи называют его созависимым. Его настроение, планы, здоровье — всё определяется состоянием пьющего, он перестает чувствовать собственные желания и растворяется в болезни другого. Личность сжимается до одной точки: как бы муж или сын не сорвался. Это такая же зависимость, как алкогольная, только объект — не напиток, а другой человек. И вылечивается она так же сложно.

— Женщина чаще становится созависимой?
— Как правило, да. Дело не в биологии, а в том, что именно женщина отвечает за «погоду в доме». Когда появляется зависимость, она пытается изо всех сил стабилизировать то, что по определению нестабильно. Мужчина в такой ситуации чаще уходит из семьи без осуждения со стороны родственников и знакомых. А женщина, которая бросает пьющего мужа или устанавливает жесткие границы с зависимым от алкоголя сыном, может столкнуться с упреками: ей напоминают о долге сохранить семью, о материнской ответственности, о том, что он без нее совсем пропадет.

— А кому сложнее справиться с созависимостью — матери или жене?
— Это качественно разные состояния. У матерей созависимость глубже и лечится тяжелее. Она связана с алкоголиком кровными узами и сильнейшим инстинктом. Видеть саморазрушение человека, которому дала жизнь, для нее невыносимо. Матери до последнего будут искать виноватых на стороне и оправдывать своего ребенка: плохая компания, жена доводит, работа тяжелая. Как бы жена ни любила мужа, их связь — это союз двух взрослых людей. У нее есть опыт жизни без него. Теоретически она может уйти, развестись. Да, это тяжело, на это уходят годы терапии, но юридически и физически это возможно. У матери такой опции нет, бывших сыновей не бывает.

— Близкие искренне хотят помочь. Почему у них не получается?
— Потому что эта помощь направлена не на выздоровление, а на сглаживание последствий болезни. Созависимая женщина постепенно становится буфером между пьющим и реальностью. Если обычный человек сталкивается с последствиями своих поступков и делает выводы, то алкоголик лишен такого опыта. Жена или мать берет удар на себя: звонит на работу и придумывает оправдания за очередной срыв, отдает долги соседям и друзьям, улаживает конфликты. В итоге болезнь получает идеальные тепличные условия. То, что кажется поддержкой, на самом деле только укрепляет зависимость.

— Что происходит с детьми, которые растут в такой семье?
— Эти дети не знают, что такое предсказуемость и безопасность. Сегодня папа трезвый — добрый, шутит, обнимает. Завтра пьяный и злой — может накричать, оскорбить или придраться к чему-то. Ребенку нужно постоянно сканировать настроение взрослых, угадывать, что будет дальше, заранее готовиться к худшему. Он не наслаждается детством, а выбирает стратегию выживания. Один ребенок может решить, что безопаснее стать невидимкой: быть тихим, незаметным, стараться не попадаться на глаза лишний раз, чтобы случайно не привлечь внимание пьющего родителя. Другой неосознанно выбирает путь маленького героя: отлично учится, помогает по дому, заботится о младших, облегчает матери жизнь. Он верит: если быть идеальным, папа перестанет выпивать, а мама наконец заметит. Кто-то становится шутом: смешит и отвлекает, лишь бы взрослые не ссорились. А есть и те, кто уходит в протест и агрессию. Дети в таких семьях рано взрослеют: когда родитель перебрал, знают, как его успокоить, как делать вид, что ничего особенного не происходит. Но внутри каждый остается ребенком, который так и не узнал, каково это — беззаботно играть, не бояться ошибаться и не думать о проблемах.

— Какими вырастают эти дети?
— В психологии для них есть специальный термин — взрослые дети алкоголиков. На первый взгляд — обычные люди: работают, растят детей. Но внутри у них живет тот самый напуганный ребенок. Их нервная система так и не научилась отдыхать. Она находится в режиме «боевой готовности» 24/7, даже когда всё хорошо.

— Как это может проявляться в повседневной жизни?
— Один из возможных вариантов — гиперответственность за чужие чувства. Дети алкоголиков с ранних лет привыкли отслеживать малейшие изменения настроения родителей. Это становится автоматическим навыком. Во взрослом возрасте они считывают настроение окружающих за секунды. И искренне верят, что обязаны удерживать других от переживаний, сглаживать конфликты. Они становятся «эмоциональными пожарными», которые пытаются всех помирить.

— А карьеру они могут сделать успешную?
— Часто взрослые дети алкоголиков приходят в коллективы с той же стратегией, какая была у них в семье: быть удобным, незаметным, полезным. Руководители таких сотрудников любят, но плата за эту любовь — постоянные переработки, выгорание и нереализованные амбиции. Они хотят признания, мечтают о росте, но страх быть замеченным оказывается сильнее — поэтому заявлять о себе тяжело. В должности их повышают медленно, потому что слишком хороши на подхвате. Похвала для них — как воздух, но они до конца не верят в ее искренность. Из-за повышенной бдительности и привычки все контролировать в отпуске им сложно отключаться и не думать о работе. А вообще, работа для них может стать единственным способом почувствовать себя по-настоящему нужными.

— Как у этих людей складывается личная жизнь? Какими могут быть сценарии?
— Им сложно выбрать надежного и ответственного партнера. Взрослые дети алкоголиков нередко ищут того, кого нужно спасать или контролировать, чтобы чувствовать себя незаменимыми. В их душе живет детская надежда: если я смогу спасти его, значит, я хороший и меня можно любить. Они могут либо полностью растворяться в партнере, либо — если партнер оказывается стабильным и здоровым — начать тревожиться: «Что-то тут не так, слишком спокойно, наверное, он меня не любит». Им сложно оставаться в спокойных и понятных отношениях, потому что в детстве привыкли к качелям: то любят, то бьют. А если этих качелей нет, могут сами их создавать и провоцировать конфликты, проверять личные границы.

— Какие из них получаются родители?
— Это самый больной вопрос. Бывает по-разному, но распространенный сценарий, когда такие взрослые дают себе установку: «Я никогда не буду таким, как мои родители!». Они искренне хотят быть идеальными, но у них нет примера здоровых отношений в семье. Взрослые дети алкоголиков плохо выдерживают детские эмоции. Если ребенок расстроен или плачет, им кажется, что он невыносимо страдает. Они бросаются успокаивать прежде, чем ребенок сам справится с чувствами, и решают за него проблемы. Им тяжело отказывать, что-то запрещать, и часто они идут на поводу у своих детей, готовы сделать что угодно, лишь бы ребенок не обиделся. Когда в семье случается что-то серьезное — болезнь, потеря, кризис, такие взрослые могут вместо того, чтобы быть рядом с детьми, уйти с головой в работу. Они исправно выполняют все домашние обязанности, но ведут себя отстраненно, потому что боятся опять провалиться в тот хаос, в котором побывали в детстве.

— Дети алкоголиков могут стать алкоголиками?
— Да, и риск намного выше, чем у детей из здоровых семей. Они могут начать пить даже в более молодом возрасте, чем их родители, зависимость у них формируется быстрее, а течение болезни оказывается тяжелее. К сожалению, некоторые просто повторяют знакомый сценарий из детства.

— Как выйти из созависимости и не дать в этом утонуть себе и детям?
— Самое сложное — сделать первый шаг и признать, что привычные действия не помогают, а только консервируют болезнь. Второй шаг — разрешить себе не чувствовать вину. Это главный барьер: созависимым кажется, что если они перестанут спасать, то они плохие жены или матери. На самом деле, только когда зависимый столкнется с последствиями сам, у него появится шанс что-то изменить. Начните с малого. Перестаньте выполнять хотя бы одно действие, которое вы делаете за него. Например, перестаньте оправдывать перед начальником. У каждого свой набор действий, которые они делают вместо зависимого. Тут нужно почувствовать, где проходит граница между вашей помощью и его ответственностью. И шаг за шагом отодвигать эту границу. Сначала вы учитесь ничего не делать за алкоголика, чуть позже — замечать, чего хотите сами, и вспоминать, что вам нравилось до того, как вы начали его спасать. И только потом начнете жить без оглядки на то, пьет он или нет. В одиночку с созависимостью справиться сложно, поэтому существуют группы поддержки. Обратиться за помощью — это не слабость, а способ сохранить себя и своих детей.