Год Лошади, приближаясь в стремительном аллюре, приглашает нас не только в будущее, но и в захватывающее прошлое, где доблестные генералы на боевых конях творили историю. Прикоснуться к той славной эпохе можно, узнав секреты одного витебского раритета.
Витгенштейн и его гунтер
Хотите увидеть лошадь, участвовавшую в военной кампании 1812 года? Ее чучело и сейчас экспонируется в анатомическом музее Витебской государственной академии ветеринарной медицины. История этого экспоната полна приключений. Богатой на события была и жизнь хозяина лошади — графа, военачальника Петра Витгенштейна.
Портрет генерал-фельдмаршала светлейшего князя Петра Христиановича Витгенштейна
(Франц Крюгер, 1844 год, холст, масло, коллекция Эрмитажа).
И если имена полководцев Кутузова, Барклая де Толли у всех на слуху, то их современника Петра Витгенштейна вспомнит не каждый, хотя он многое сделал для защиты Отечества в 1812 году.
Витгенштейн остановил продвижение на Санкт-Петербург войск маршала Удино в бою под Клястицами (сейчас Россонский район), одержал победу над французами во втором сражении под Полоцком, очистил древний город от неприятеля. За освобождение Полоцка Витгенштейна произвели в генералы армии от кавалерии.
Его войска надежно прикрыли северное направление и заставили Наполеона повернуть к Москве. Памятник спасителю Санкт-Петербурга от благодарных петербуржцев и мемориальный камень у Красного моста в Полоцке (свое название он получил в память о кровопролитных боях между французской и русской армиями) свидетельствуют о значимости вклада Петра Витгенштейна в защиту Российской империи от нашествия французов.
После смерти Кутузова Витгенштейн некоторое время был главнокомандующим русской и союзной русско-прусской армии, под его началом войска заняли Берлин в 1813 году.
У Петра Витгенштейна был верный конь редкого европейского типа гунтер. Такая лошадь отличалась замечательной выносливостью, так как под седлом могла оставаться с утра до ночи, выдерживая долгие переходы. После войны граф охотился на гунтере в своем имении, располагавшемся на белорусских землях. В барсучьей норе лошадь сломала ногу, вылечить ее не удалось. Чтобы сохранить память о верном гунтере, граф приказал вызвать из Парижа таксидермистов и сделать чучело. Над ним работали так искусно, что и через два столетия оно выглядит как живая лошадь. Чучело гунтера долгое время хранилось в имении Витгенштейна, а после Октябрьской революции и национализации кочевало по учреждениям — из кабинета наркома земельных дел БССР попало в Минский сельскохозяйственный институт, затем в Горецкую сельскохозяйственную академию, а в 1933 году — в Витебский ветеринарный институт. Но и на этом приключения гунтера не закончились. В годы Великой Отечественной войны, чтобы защитить экспонат от бомбежек, сотрудники института завернули чучело в брезент и закопали на территории учебных корпусов, так поступали со многими ценными вещами, которые не успели эвакуировать. Конечно, возникает вопрос, каким образом чучело не повредилось, пролежав под землей всю оккупацию? В ХIХ веке таксидермисты пропитывали шкуры, которые шли на изготовление чучел, мышьяком, потому что он имел бальзамирующее свойство. Вполне возможно, что на шкуру гунтера нанесен еще какой-то неизвестный состав, который позволяет ей не тлеть. Эту загадку ещё предстоит разгадать.
— В нашем анатомическом музее гунтер — самый ценный экспонат, — говорит заведующий кафедрой анатомии животных, кандидат ветеринарных наук, доцент Александр Лях. — А вот в Эрмитаже есть таксидермические чучела и постарше, изготовленные по приказу Петра Первого, — его лошадей и собак. Своим появлением они обязаны всемирно известному голландскому анатому Фредерику Рюйшу, который увлек Петра техникой бальзамирования. Наш анатомический музей, конечно, не Эрмитаж, но и нам есть что показать, почти ежедневно проводятся экскурсии.
Гунтер занимает почетное место в анатомическом музее ветакадемии.
Бельчик и Риф
Александр Лях рассказал историю еще одного музейного экспоната, это скелет лошади. Она не носила полководцев, зато помогала преподавателям на практических занятиях. На примере живой лошади студентов обучали клинической диагностике, показывали, как расположены органы, как их прощупать, послушать легкие. Бельчик попал в ветакадемию уже пожилым, до этого 30 лет проработал в колхозе и на практических занятиях иногда просто… засыпал. Но прославился он не крепким сном, а долгожительством, Бельчик умер в возрасте 42 лет — рекордном для лошадей, обычно они живут около 20 лет. То есть он прожил две лошадиные жизни, вероятнее всего, благодаря хорошему уходу. Хотя студенты шутят: долгие годы были даны за обучение будущих ветврачей или из-за экономии энергии во сне.
Сейчас функцию Бельчика взял на себя Риф. Эта лошадь живет в академии уже восемь лет, она полная противоположность Бельчику, норовистая и порой убегает с практических занятий (аналогия со студентом), ловят ее всей академией. Правда, справедливости ради надо сказать, что студенты в основном добросовестные, пропуски, сон на занятиях позволяет себе только лошадь.
Кстати, то, что кони спят стоя, не совсем верно. Они, опираясь на передние ноги, поочередно сгибают задние, если нет возможности прилечь, когда в упряжи или пол слишком холодный, без подстилки, и впадают в полудрему.
...Больше всего Риф любит, когда его прогуливают верхом в парке ветакадемии, не исключено, что и он прославится долгожительством.
© Авторское право «Витьбичи». Гиперссылка на источник обязательна.
