Новая рубрика «У войны не детское лицо». Рассказы о детях Великой Отечественной войны

Пятница, 10.05.2013 11:27 | Рубрика: Патриотическое воспитание
05983


Время отдаляет нас от Великой Отечественной войны. Все меньше остается ветеранов, которые принимали непосредственное участие в боевых действиях. Даже дети войны уже достигли возраста прабабушек и прадедушек. Вот почему каждое свидетельство о той поре — на вес золота, каждое воспоминание через некоторое время станет документом ушедшей эпохи. Именно поэтому надо успеть.

Успеть поговорить с очевидцами и записать то, что засело в их памяти. Именно поэтому мы открываем новую рубрику «У войны не детское лицо», которую будет вести Нина Писаренко (контактный телефон (37-24-20).

Супруги Михаил и Лидия Новиковы проживают в Дубровенском районе. В июне 41-го ему еще не исполнилось одиннадцати, ей — восьми лет. Это возраст, когда любое событие буквально врезается в память, и те детские воспоминания их сейчас объединяют. Михаил Дмитриевич в начале войны жил на Смоленщине, в деревне Духовщина (его малая родина), Лидия Антоновна — на Дубровенщине, в Старой Тухини. Вот о чем они рассказывают.

Цыганки


Немцы, придя в Духовщину, устроились основательно. Главным над ними был комендант (судя по черной форме, из жандармов, которые славились особой жестокостью). Однажды в комендатуру привели двух цыганок, схваченных неподалеку. Приказал:

— Ершиссен!

Вместе с двумя солдатами сам вывел несчастных за деревню. Приказал стрелять сначала одному солдату. Тот… отказался, и комендант в ярости ударил его по щеке. Второй тоже не выполнил приказ и тоже получил удар по лицу. А комендант схватил пулемет, стоящий рядом, и полоснул очередью по ни в чем не повинным женщинам.

Тарелка супа


Среди солдат были такие, кто явно сочувствовал сельчанам и жалел детей. А тем, действительно, приходилось несладко. Есть было практически нечего, и мальчишки нередко наблюдали из-за кустов, как кашеварит немецкий повар. Однажды тот заметил голодные глаза, подозвал ребят и дал задание нарвать крапивы. Те с готовностью бросились выполнять — густых зарослей хватало.

В знак благодарности повар велел детям прийти чуть позже, когда будет готов обед. Тарелка густого супа и каша, которой угостил, показались самыми вкусными блюдами на свете…

Рассчитался


Шло первое лето войны. Немцы, остановившись в деревне, первым делом развернули полевую кухню. Затем несколько человек, прихватив винтовку, направились в поле, где паслось деревенское стадо. Трудно сказать, откуда, но одна женщина узнала, что собираются убить именно ее корову. Прибежала запыхавшаяся, простоволосая и, бросившись в ноги солдатам, умоляла не трогать кормилицу. Те гоготали. Потом один достал кошелек, отсчитал несколько немецких марок и протянул женщине. Второй в этот момент поднимал винтовку, а еще через секунду корова лежала на земле…

Воронка


Лето было жарким, и немецкие солдаты ходили раздетые до трусов. Вдруг заметили проходящего мужчину. Один бросился наперерез. Расстегнул пиджак и увидел крестик. Расплылся в улыбке:

— Гут!

Затем снял шапку — голова была остриженной.

— Зольдатен! — вскричал со злостью.

Мужчина буквально онемел и от страха даже присел. Но жара, видимо, совсем разморила немецких солдат, и они отошли в сторону, словно забыв о существовании мужчины. Тот потихоньку стал пятиться и, добравшись до льняного поля, что было в считанных метрах, побежал к лесу. Немцы — следом. Настигли беглеца на опушке леса и выпустили по нему автоматную очередь.

Михаил, наблюдавший это со стороны, все рассказал матери. Позже взрослые похоронили незнакомца, который, действительно, оказался красноармейцем. Всю войну хранили медальон с его адресом, а потом потеряли. Об этом Михаил Дмитриевич сожалеет больше всего — солдат навсегда остался без вести пропавшим. Только возле их деревни таких похоронено немало. Немцы поначалу старались не показывать местным жителям своего варварства. Задерживая красноармейцев, расстреливали их по ночам. Когда покинули деревню, жители смогли подойти к воронке, засыпанной свежей землей. Когда разрыли, с ужасом отшатнулись — в яме лежали десятки трупов…

Взгляд


1944 год. Лето. Деревня Пузырево в Оршанском районе. Бой начался внезапно, всполошив и местных жителей, и беженцев, среди которых была одиннадцатилетняя Лида. Выстрелы слышались совсем рядом, когда девочка заметила нескольких немцев.

Отбившись, те, видимо, решили спастись бегством в лес. Один пробегал мимо дома, возле которого стояла Лида, и на какую-то секунду их глаза встретились. Глаза человека с автоматом и испуганные глаза ребенка. Во взгляде чужого солдата читалось недоброе: то ли страх, то ли ярость загнанного зверя. Видно было, что он борется с собой, не зная, стрелять в эту русскую девочку или нет. Потом вдруг отпрянул в сторону и побежал к лесу…

Отпуск


В тот раз многих тухинцев погрузили в эшелон и отправили в Германию. Среди них была семья: мать и трое детей, два сына и дочь. В дороге состав разбомбили. Сыновья женщины погибли сразу, дочка получила ранение. С трудом сумели вернуться в родную деревню. И тут у девочки началась гангрена. В это время в краткосрочный отпуск пришел отец — танковая часть, в которой он воевал, находилась неподалеку.

…Дочка умерла у отца на руках, и он сам хоронил своего последнего ребенка.

Взрыв


На Дубровенщине девять месяцев стоял фронт, и немцы, уходя, оставили после себя заминированную территорию. Хотя саперы в основном ее разминировали, взрывы периодически раздавались, и это означало, что в чей-то дом пришла беда.

Анюта вместе с другими женщинами работала в поле, когда на окраине деревни раздался взрыв. Все онемели, а она почему-то закричала диким голосом и напрямик бросилась туда. Ноги подкашивались, и сердце готово было вырваться из груди…

…На краю воронки, разметав руки, лежали двое ее сыновей-близнецов. Поодаль, согнувшись, стояла в крови дочь — она была ранена. Анюта только вернулась из эвакуации, где смогла сберечь детей. Дома — не уберегла.

Записала Нина ПИСАРЕНКО.

© Авторское право «Витьбичи». Гиперссылка на источник обязательна.

Оставить комментарий
Текст сообщения*
Обновить Защита от автоматических сообщений