Около 2 тысяч человек проходят лечение за год в токсикологическом отделении Витебской областной клинической больницы

Суббота, 06.10.2018 11:22 | Рубрика: Здоровье
07562

За январь — июнь 2018 года, по данным прокуратуры облас­ти, 230 жителей Витебщины умерли от внешних факторов. Почти половина — 107 человек — отравилась алкоголем, 58 сгорели на пожарах, что также зачастую связано с пьянством. А скольких любителей спиртного спасли от неминуемой смерти медицинские работники! В токсикологическом отделении ВОКБ нескончаемую борьбу за жизнь ведут ежечасно. Как это происходит, какие уроки неравнодушным к горячительным напиткам людям нужно вынести из опыта работы медиков, мы выясняли в беседе с заведующим отделением Александром Дыбалем.

— Александр Борисович, с какими видами отравлений приходится иметь дело врачам отделения?
— На первом месте — это отравления алкоголем и суррогатами алкоголя, на втором — отравления медикаментами и веществами разъедающего действия (кислоты, щелочи и им подобные). А далее следуют отравления наркотическими, психотропными, психоактивными веществами, угарным газом, воздействие ядовитых животных и растений и другое. В среднем за год, а отделение рассчитано на 25 коек, в том числе 6 реанимационных, проходят лечение около двух тысяч человек. И около половины из них по вине алкоголя и его суррогатов.

— Это всегда экстренные случаи?
— Да, чаще всего пациенты поступают в палату реанимации и интенсивной терапии, где врачи-анестезиологи-реаниматологи проводят быстрое обследование, стабилизацию состояния, интенсивную терапию, дезинтоксикацию. А когда угрозы жизни уже нет, последствия отравления долечивают врачи-токсикологи в терапевтических палатах.

Любое отравление, независимо от дозы, это яд, который надо вывести из организма. Длительное воздействие даже малых доз может повредить печеночные клетки, клетки миокарда, почек, головного мозга. В зависимости от содержания алкоголя в крови, по данным медицинских исследований, может быть несколько стадий клинических проявлений: от субклинической до остановки дыхания и сердца при 7 промилле. Это теория. На практике же бывает, что и при 4-5 промилле, когда должно быть тяжелое токсическое состояние, пациент может находиться не в коме. Это обуслав­ливается свойствами организма, связанными с работой ферментов, расщепляющих алкоголь. У нас был один случай, когда человек выжил даже с 9 промилле. Благо, он был во­время доставлен в стационар.

— От чего зависит успех терапии при лечении отравлений суррогатами?
— Если пациент поступает после отравления быстро, мы можем удалить содержащийся в организме яд, помочь организму справиться, чтобы не развились осложнения. «Быстрота» определяется характером яда. В случаях с метиловым (древесным) спиртом счет идет на 2-3 часа. Яд разносится по всему организму и начинает действовать. А продукты его разложения еще более токсичны, чем сам яд. Метиловый спирт повреждает почки, их фильтрацию, а также нервную сис­тему, в частности, зрительный нерв. Человек может полностью ослепнуть. А ведь этот спирт по запаху и цвету похож на обычный, этиловый. Но эффект их действия очень разный. В отличие от обычного алкогольного отравления, когда человек со временем трезвеет, здесь же, наоборот, идет усугубление состояния пациента. Особенно должно насторожить нарушение зрения.

Второй ложный суррогат алкоголя, который некоторые отчаянные люди употребляют внутрь, это этиленгликоль — тормозная жидкость, используемая в автомобилях. Заподозрить его в причине отравления, если пациент сам не даст сведений, что пил, очень сложно. В этом случае есть скрытый период. Можно даже по выраженному болевому синдрому в области живота предполагать хирургическую патологию (прободная язва, кишечная непроходимость и другое). Когда мы имеем пациента, находящегося в запое, значит, уже в интоксикации, вызванной продуктами распада алкоголя, плюс еще эти вещества, получается двойная-тройная токсикация. Тогда по обычной клинической симптоматике несколько затруднительно определить, какое именно отравление. Тем более что этиловый алкоголь является антидотом при отравлении метиловым спиртом и этиленгликолем. Они конкурируют за фермент, который разлагает алкоголь.

— Насколько дорогое такое лечение?
— Дорогое любое лечение. Допустим, пациент поступает с алкогольной комой. Он требует оказания неотложной помощи, ведь может быть все, что угодно: остановка дыхания, судорожный приступ, аспирация рвотных масс, фебрилляция предсердий с остановкой сердца. Пребывание на койке реанимации и интенсивной терапии намного дороже, чем на терапевтической. Если здесь одна медицинская сестра обслуживает 15 пациентов, то в реанимации одна на трех. Плюс один врач на шесть больных. Также затратны обследование и используемые медикаменты. В итоге все может вылиться минимум в 150 — 200 рублей в сутки.

Наше отделение оказывает экстренную медицинскую помощь. Поэтому круглосуточно дежурят два врача: реаниматолог и токсиколог. Также работает психиатр, осматривающий всех пациентов, отравления которых связаны не только с алкоголем и его суррогатами.

Часто привозят людей в бессознательном состоянии. У них помимо алкоголя в выдыхаемом воздухе есть травматические повреждения, гематомы, ушибы, ссадины, поэтому задействуем других специалистов — нейрохирургов, неврологов, стоматологов, ЛОР-врачей, окулистов. Под маской алкогольного опьянения или комы могут быть черепно-мозговая травма, нарушение мозгового кровообращения, поэтому требуется компьютерная томография головного мозга и так далее.

— Какое соотношение мужчин и женщин среди пациентов отделения?
— Больше мужчин, чем женщин, 80 и 20 процентов соответственно. Бывают и молодые, но чаще всего в возрасте от 30 и до 50 лет. Это самый трудоспособный возраст. И, как правило, это люди неработающие, не занятые никакими проблемами, кроме поисков выпивки, не знающие, к чему себя приложить.

— Александр Борисович, как вы сами относитесь к спиртному? У многих, особенно мужчин, ведь такое представление, что без этого и жить нельзя.
— Без спиртного, поверьте, жить можно. И жить лучше, чем с ним. Дело в том, что процесс формирования зависимости для людей происходит незаметно. Они сами не понимают и не осознают, что начинают деградировать, что у них мыслительные образы и все устремления завязаны на алкоголь: где они были, с кем выпивали. А когда алкогольная зависимость уже сформируется, это видят родственники, сослуживцы, но не сами эти люди. Повреждения нервной системы не дают им возможности осознать это во всей полноте. Когда разговариваешь с пациентом после того, как он выведен из запойного состояния, он неизменно отвечает, что алкоголиком себя не считает, хотя стаж злоупотребления уже десятки лет, деградировал физически и психологически. На своем примитивном уровне он просто остановился в развитии.

— Значит, родным и близким надо бесконечно долго, несмотря на предыдущие неудачи, пытаться что-то с этим делать, как-то помочь.
— Да, но нужно знать, что это созависимые люди, как и в случаях с наркоманией, поскольку они вынуждены постоянно вариться в жизни этих своих страдающих алкоголизмом близких, часто потакают им, сочувствуют, а делать этого нельзя. Чтобы они понимали, каким образом правильно себя вести, необходимо психологическое консультирование.

— Как строить отношения с алкоголем обычным людям?
— Все когда-то начинается с чего-то, компании, где выпивают, с употребления спиртного на увеселительных мероприятиях. Если у человека начинает формироваться расположенность к спиртному (он ищет такую компанию, является ее душой и испытывает эйфорию от подобного времяпрепровождения), то в первую очередь родственники уже должны бить тревогу и начинать работать, объяснять все возможные последствия, пока еще человек может понимать. На этом этапе его еще можно остановить. У людей, которые хотя бы раз побыли в запое, следующее употребление может опять же привести к запойному состоянию. Для таких есть две дороги: либо они вообще не пьют, даже чуточку в празд­ник, либо их дальнейший путь — по наклонной, поскольку они уже не могут противостоять пагубному желанию.

Я не полный трезвенник, не отказываюсь от рюмки на каком-то подходящем для этого мероприятии. Но я четко понимаю, сколько необходимо выпить, чтобы после чувствовать себя совершенно нормально. Каждый человек, как говорят, должен знать свою меру. И никогда не переступать ее самую нижнюю границу. Как можно каждый день после работы выпивать 2-3 литра пива? В итоге ведь формируется пивной алкоголизм, затем подключается более крепкое спиртное.

Вообще, спиртные напитки, поскольку они вызывают зависимость, можно отнести к психоактивным веществам. Как и наркотические вещества, формирующие наркоманию, как и сладости, ароматизаторы, улучшители вкуса, газировка, которые вызывают положительные эмоции в мозге человека за счет вырабатываемых эндорфинов. И это надо знать, чтобы ненароком не подсесть. Рекомендую читателям расширять свои знания об этих всех вещах, не заниматься пустой тратой времени в тех же соцсетях, а почитать информацию о механизмах формирования зависимости. Очень нужная для жизни информация, полезная, чтобы и себя держать в рамках, и другим при случае аргументированно объяснить угрозу.

Смотришь порой на молодых людей, 25 — 30 лет, которые еще и полжизни не прожили, а у них уже формируется алкоголизм. Начинаешь объяснять, что будет дальше, какой ждет финал и через сколько лет, чтобы он хоть что-то осознал, сделал выводы. На это времени не жалко. И если даже какой-то процент внемлет, уже хорошо.

— А общество анонимных алкоголиков — это тоже способ выхода из тупика?
— Да. Все методы лечения, профилактики, если они не вредят состоянию психологического и физического здоровья человека, хороши. Кто-то обращается к Богу, другого останавливает кодирование, также общение с себе подобными — только бы предотвратить деградацию, вернуть человека в нормальную жизнь, в которой масса интересов, дел, забот и радостей от результатов своих усилий.

Автор: Вера МУРАШКИНА. Фото автора.
Оставить комментарий
Текст сообщения*
Обновить Защита от автоматических сообщений